С утра всё шло не так. Ольга проснулась с головной болью. В 10:35 позвонила Тамара Васильевна, свекровь.
— Доброе утро, Олечка. Я просто хотела узнать, не передумала ли ты с квартирой на Комсомольской. Всё-таки, Алексею она нужнее. Он сын, кровь от крови.

— Мы с Алексеем не живём вместе уже два месяца, — резко бросила Ольга. — И квартиру эту купила я.
— Ну как тебе не стыдно? Он же твой муж! А теперь выставляешь из квартиры, как бомжа!
— Если вы так любите справедливость — начнём её с нотариуса.
— Ну и живи одна! С собакой! Посмотрим, кто тебе потом стакан воды подаст! — отрезала свекровь и отключилась.

К вечеру всё стало хуже. В подъезде она столкнулась с женщиной лет сорока пяти.
— Ольга Михайловна? Здрасьте. Я Светлана Петровна. Мы сегодня заезжаем.
— Куда? — Ольга непонимающе моргнула.
— В вашу квартиру. Мы купили её через вашего мужа. Вот документы. Вы ж доверенность давали, он оформил всё как надо.
Ольга расхохоталась.
— Квартира не продаётся. Я вообще-то в ней живу!
Женщина набрала номер.
— Алё, Алексей Иванович? Тут ваша… бывшая… говорит, что квартира не продаётся. Орёт, как сумасшедшая…
Ольга вырвала у неё телефон.
— Привет, любимый. Это ты так решил разойтись по-тихому? Продаёшь мою квартиру через подставных?
— Оль, не горячись. Там всё по закону. Доверенность была.
— Ты мне больше не «мы». А семья твоя — это мама с надувной Светланой. Я подаю иск, Алексей. И, поверь, ты ещё пожалеешь.
Ночью она не спала. Рокси лежала у ног, а в голове крутились варианты: полиция, нотариус, суд. Почему она так легкомысленно подписала ту бумагу год назад — «на всякий случай»? Из-за доверия. Из-за любви, которая оказалась липовой.

Утром позвонил участковый.
— Ольга Михайловна? Поступило заявление от гражданки Черновой С.П. о препятствии в доступе к жилому помещению. По данным Росреестра, собственником числится гражданин Чернов Алексей Иванович. Квартира продана.
— Что?! Я ни с кем договор не подписывала!
— Вам нужно подать заявление о мошенничестве. Но пока вопрос не решён в суде, жильё юридически принадлежит Чернову.
В обед позвонил Алексей.
— Оль, ты чего как сумасшедшая-то? Ну продал я квартиру, да. Нам деньги были нужны. Мы тебе можем даже часть отдать. Ну, тысяч триста.
— С квартиры в двадцать миллионов? Ты щедрый, Лёша.
— Оль, я серьёзно. Зачем суд? Зачем конфликты?
— А ты — обнаглел. Я тебе верила. А ты подделал сделку.
— Это мой шанс. Я хочу начать новую жизнь.
— Начинай с честности. А пока — увидимся в суде.

На следующее утро Ольга приехала к нотариусу Плясунову.
— Да, да… Помню, приходил Алексей. С доверенностью от вас.
— Я не давала ему право на продажу! — Ольга бросила на стол копию своей доверенности. — Читайте: «доверенность на представление интересов, без права распоряжения недвижимостью».
Нотариус надел очки.
— Хм. Подделка… Бумага похожа. Но формулировки — другие. Подлог.
Ольга вышла из офиса с ощущением, что стояла на краю обрыва, но под ногами был хоть какой-то камень.

Суд был назначен на 9:30. Ольга приехала в идеально выглаженной белой рубашке. Алексей пришёл с мамой.
— Олечка, ну ты чего так серьёзно? Мы же по-семейному хотели… — прошептала Тамара Васильевна.
Адвокат Алексея пытался убедить судью, что доверенность была выдана добровольно. Адвокат Ольги была лаконична:
— Мы предоставили оригинал доверенности. Без права распоряжения. Нотариус подтвердил подлог. Это уголовное дело.
Судья — женщина лет пятидесяти с голосом завуча — зачитала решение быстро:
— Признать сделку купли-продажи недействительной. Квартира возвращается в собственность Ольги Михайловны Черновой. Материалы дела о подделке переданы в органы дознания. Ответчикам надлежит покинуть жилплощадь в течение 30 календарных дней.
Тамара Васильевна вскочила:
— Да вы с ума сошли! Мы всё по-честному! Это брак, это семья!
— Вот именно — по бумажкам, — сухо ответила судья. — Мы не на кухне. Здесь закон.
Ольга не улыбнулась. Просто кивнула, повернулась и вышла. На улице шёл дождь, смывая пыль, вину и былую жизнь.
Через месяц она сидела на кухне своей квартиры. В тишине. Кофе — горячий. Окно — чистое. Собака — у ног. А на холодильнике — бумажка с магнитом: «Не забывай: ты не проиграла. Ты просто вернула своё.»

С утра всё шло не так. Ольга проснулась с головной болью. В 10:35 позвонила Тамара Васильевна, свекровь.
— Доброе утро, Олечка. Я просто хотела узнать, не передумала ли ты с квартирой на Комсомольской. Всё-таки, Алексею она нужнее. Он сын, кровь от крови.

— Мы с Алексеем не живём вместе уже два месяца, — резко бросила Ольга. — И квартиру эту купила я.
— Ну как тебе не стыдно? Он же твой муж! А теперь выставляешь из квартиры, как бомжа!
— Если вы так любите справедливость — начнём её с нотариуса.
— Ну и живи одна! С собакой! Посмотрим, кто тебе потом стакан воды подаст! — отрезала свекровь и отключилась.

К вечеру всё стало хуже. В подъезде она столкнулась с женщиной лет сорока пяти.
— Ольга Михайловна? Здрасьте. Я Светлана Петровна. Мы сегодня заезжаем.
— Куда? — Ольга непонимающе моргнула.
— В вашу квартиру. Мы купили её через вашего мужа. Вот документы. Вы ж доверенность давали, он оформил всё как надо.
Ольга расхохоталась.
— Квартира не продаётся. Я вообще-то в ней живу!
Женщина набрала номер.
— Алё, Алексей Иванович? Тут ваша… бывшая… говорит, что квартира не продаётся. Орёт, как сумасшедшая…
Ольга вырвала у неё телефон.
— Привет, любимый. Это ты так решил разойтись по-тихому? Продаёшь мою квартиру через подставных?
— Оль, не горячись. Там всё по закону. Доверенность была.
— Ты мне больше не «мы». А семья твоя — это мама с надувной Светланой. Я подаю иск, Алексей. И, поверь, ты ещё пожалеешь.
Ночью она не спала. Рокси лежала у ног, а в голове крутились варианты: полиция, нотариус, суд. Почему она так легкомысленно подписала ту бумагу год назад — «на всякий случай»? Из-за доверия. Из-за любви, которая оказалась липовой.

Утром позвонил участковый.
— Ольга Михайловна? Поступило заявление от гражданки Черновой С.П. о препятствии в доступе к жилому помещению. По данным Росреестра, собственником числится гражданин Чернов Алексей Иванович. Квартира продана.
— Что?! Я ни с кем договор не подписывала!
— Вам нужно подать заявление о мошенничестве. Но пока вопрос не решён в суде, жильё юридически принадлежит Чернову.
В обед позвонил Алексей.
— Оль, ты чего как сумасшедшая-то? Ну продал я квартиру, да. Нам деньги были нужны. Мы тебе можем даже часть отдать. Ну, тысяч триста.
— С квартиры в двадцать миллионов? Ты щедрый, Лёша.
— Оль, я серьёзно. Зачем суд? Зачем конфликты?
— А ты — обнаглел. Я тебе верила. А ты подделал сделку.
— Это мой шанс. Я хочу начать новую жизнь.
— Начинай с честности. А пока — увидимся в суде.

На следующее утро Ольга приехала к нотариусу Плясунову.
— Да, да… Помню, приходил Алексей. С доверенностью от вас.
— Я не давала ему право на продажу! — Ольга бросила на стол копию своей доверенности. — Читайте: «доверенность на представление интересов, без права распоряжения недвижимостью».
Нотариус надел очки.
— Хм. Подделка… Бумага похожа. Но формулировки — другие. Подлог.
Ольга вышла из офиса с ощущением, что стояла на краю обрыва, но под ногами был хоть какой-то камень.

Суд был назначен на 9:30. Ольга приехала в идеально выглаженной белой рубашке. Алексей пришёл с мамой.
— Олечка, ну ты чего так серьёзно? Мы же по-семейному хотели… — прошептала Тамара Васильевна.
Адвокат Алексея пытался убедить судью, что доверенность была выдана добровольно. Адвокат Ольги была лаконична:
— Мы предоставили оригинал доверенности. Без права распоряжения. Нотариус подтвердил подлог. Это уголовное дело.
Судья — женщина лет пятидесяти с голосом завуча — зачитала решение быстро:
— Признать сделку купли-продажи недействительной. Квартира возвращается в собственность Ольги Михайловны Черновой. Материалы дела о подделке переданы в органы дознания. Ответчикам надлежит покинуть жилплощадь в течение 30 календарных дней.
Тамара Васильевна вскочила:
— Да вы с ума сошли! Мы всё по-честному! Это брак, это семья!
— Вот именно — по бумажкам, — сухо ответила судья. — Мы не на кухне. Здесь закон.
Ольга не улыбнулась. Просто кивнула, повернулась и вышла. На улице шёл дождь, смывая пыль, вину и былую жизнь.
Через месяц она сидела на кухне своей квартиры. В тишине. Кофе — горячий. Окно — чистое. Собака — у ног. А на холодильнике — бумажка с магнитом: «Не забывай: ты не проиграла. Ты просто вернула своё.»