Я получила в наследство дом соседа, который меня ненавидел. Но одно условие перевернуло всю мою жизнь…

Мой сосед Гарольд был моим личным адом. Казалось, он существовал лишь затем, чтобы отравлять мне каждый день. Колючий взгляд, вечное недовольство и нескрываемая неприязнь — всё в нём давило. Он придирался к моему забору, распылял гербициды пугающе близко к моему саду, а каждый хлопок его калитки звучал как немой упрёк: «Тебе здесь не место». Я убеждала себя, что он просто одинокий и озлобленный старик. Но это была лишь попытка себя успокоить.

Однажды утром я вышла в сад и замерла. Моя любимая клумба с розами была уничтожена — вместо неё возвышалась куча земли, а хрупкие стебли были сломаны без жалости. Внутри меня что-то оборвалось. Тогда я ещё не знала, что это — лишь начало истории, куда более страшной и глубокой, чем обычная вражда.

Мои утра были для меня святы. Я сидела на веранде с чашкой кофе, рисовала эскизы для своего небольшого цветочного дела. Сад, а особенно розы, был моей душой. Невесты любили их за естественные изъяны — они говорили о ручной работе и заботе.

Увидев разрушение, я закипела от ярости и бросилась к дому Гарольда, готовая высказать всё, что накопилось. Но резко остановилась. Его двор был заполнен незнакомыми машинами. Соседка, почти шёпотом, сообщила мне новость, от которой подкосились ноги: ночью Гарольд умер от сердечного приступа.

Я ещё не успела осмыслить услышанное, как ко мне подошёл мужчина в строгом костюме. Он представился адвокатом и сообщил, что я должна присутствовать на оглашении завещания Гарольда.

На следующий день, после похорон, в маленьком кабинете я узнала причину. Гарольд оставил мне свой дом и участок… но с условием. Я обязана была дать приют Роуз Далтон — пожилой женщине, сидевшей рядом со мной.

Если бы я отказалась, наследство бы исчезло. Я посмотрела на её мягкую улыбку и тихо сказала: «Хорошо». Но совместная жизнь с Роуз оказалась испытанием. Ночные звонки, постоянные просьбы, нарастающая усталость — всё это медленно выматывало меня.

Однажды, разбирая гараж, я нашла старые фотографии. На одной из них Роуз держала младенца… и этот ребёнок был как две капли воды похож на меня. Истина открывалась постепенно: Роуз была моей матерью. А Гарольд — моим отцом. Они отказались от меня, веря, что так у меня будет шанс на лучшую жизнь.

Он жил рядом, молча наблюдая за мной, не находя в себе сил всё исправить. Весна пришла тихо. Мы с Роуз вместе восстанавливали сад, высаживая новые розы рядом со старыми. Прощение не приходит мгновенно — так не бывает. Но вместе с ростом цветов росло и моё чувство принадлежности, понимание своего места.

Мы не сломались.
Мы выросли.
Мы расцвели.